ЧУЯ-РАЛЛИ - клуб профессионалов и любителей рафтинга

География сайта

Наш опрос

Как вы относитесь к строительству каскада ГЭС на Чуе
Всего ответов: 189

Мини-чат

Глава 5. Люди в одной лодке (продолжение)

На следующий день наша флотилия подошла к порогу «Шабаш». Миша посмотрел на полноводную старицу у правого берега; бревно, отброшенное косым валом в скальный карман левого берега и приказал командам катамаранов больше не тягаться с каякерами, входящими в первую десятку мира, а скромно тащиться за плотом вдоль правого берега. За сим мы и отчалили. А за нами рафты и катамараны.

Когда плот причалил за второй ступенью, я решил вернуться назад и полюбоваться, как каякеры резвятся на огромных валах. Тут меня и обнаружили Майк и Сьюзен. Майк приветливо помахал мне рукой.
  - Майк интересуется, не желаешь ли ты пройти вторую ступень порога на рафте с американцами? – перевела его жест Сьюзен.
  - Come together! – выложил я почти весь свой словарный запас английского языка, позаимствованный из песен «Битлс», и, полагая, что иностранные языки мало чем отличаются, добавил на своём школьно-немецком, - Варум бы нихт!

Майк всё понял и повёл к полянке в прибрежных зарослях, где на камнях уже сидели Саркисов с вытаращенными глазами, Владимиров, курящий сигарету за сигаретой, Донни Дав - невозмутимый бородатый гид из Калифорнии, Джип с застывшей на лице фальшивой улыбкой и их притихшие подружки.

Джип произнёс политически корректный инструктаж.
  - Он спрашивает, не будем ли мы возражать, если он, как более знакомый с управлением гребным рафтом, будет командовать во время прохождения! – перевёл Игорь.

На этот раз даже Владимиров не усмотрел ни какой хитрой подоплёки, и мы с видом членов Совета Безопасности ООН дали своё согласие. Джип удовлетворённо кивнул и продолжил свои дипломатические манёвры.
  - Он просит нашего согласия посадить нас за спинами Майка и Донни. Они немного лучше вас понимают по-английски и будут быстрее выполнять команды. А нам остаётся повторять за ними, - изложил  Игорь концепцию совместных действий.

Я счёл порядок, предложенный Джипом, наиболее оптимальным для совместной работы разноязычной команды и солидно кивнул,  а  Владимиров буркнул себе по нос, что он и без Джипа знает, куда грести.

Затем американцы поговорили о чём-то между собой и стали прощаться с подружками так, как будто уходили на смертный бой. Лицо у Игоря вытянулось в гримасу ужаса.
  - Они говорят друг другу, что, если даже мы всё сделаем правильно, рафт всё равно перевернётся! – сообщил он.

Наконец мы расселись по местам. Я попал на левый борт между Майком и Джипом, а на правом – за Донни – примостились Владимиров и Игорь. Призывая духов Силы, Бодрости и Удачи снизойти на нас - мы с боевым воплем ударились вёслами над рафтом и понеслись на основную струю.
  - Forward! Forward! – кричал Джип.
     Мы синхронно гребли, а он подруливал и выводил нас на первую гряду валов в левой половине русла. На скорости рафт вылетел на первую волну. Майк в ритме гребли привстал и вонзил лопасть в падающий сверху гребень, пытаясь зацепиться за прячущуюся под брызгами струю. Нас вынесло на вершину, и мы, не сбиваясь с ритма гребли, покатились вниз навстречу следующей волне.

Так наша дружная команда пробилась сквозь первую цепь волн, и мы могли бы с почётом пройти остаток ступени по быстротоку в левой половине русла. Но Джип развернул рафт направо на вторую гряду валов.
  - Forward! Forward! - опять заорал он.
   Наш рафт так же лихо начал пробивать вал за валом, но – то ли сбылось Лёхино пророчество насчёт того, что река перемоет любителей бани, - то ли молодой Джип не обладал Колчевниковским чутьём воды и не почувствовал, что расшалившаяся Катунь играет с нами, как кошка с мышкой, готовя напоследок разящий «хук справа». 

Мне тоже казалось, что одной команды «forward» маловато для такого порога. Тем более, что наш борт явно перегребал, а Джип, видимо, боясь потерять скорость, не подруливал.
  - Корму вправо, мать твою! – мысленно командовал я, а сам со всей дури загребал «forward» вслед за подскакивающим на носу Майком.

Раунд уже должен был скоро закончиться, когда за серией привычных прямых волн в наш левый борт сокрушительно ударил косой вал.
Нокаутированный рафт, пошатываясь, встал на правый борт и рухнул вверх днищем. А мы посыпались из него в воду.

Я падал с опрокидывающегося  борта. При перевороте катамаранов таких обычно откидывает в сторону. А мудрость древних туристов гласит: «Не отрывайся от перевёрнутого судна без крайней нужды, - его живучесть всё равно больше»; и моя левая рука, как только поняла, что происходит, начала шарить по борту рафта в поисках леера,  за который можно было бы схватиться.

Мы, где только не килявшиеся, такую верёвку всегда привязывали. На рафте тоже были предусмотрены для неё специальные петли. Но, как позднее выяснилось, у крутых рафтеров – привязывать леер, примерно, то же, что у наших крутых водил, пристёгиваться ремнём безопасности. Привязал верёвку,  значит ты – слабак - неудачник, не веришь в свою удаль молодецкую.    

Так что никакого леера я не нащупал, но пока шатающийся на правом борту рафт опрокидывался, вспомнил про стропу, которой были привязаны рюкзаки, и в результате моих судорожных телодвижений оказался под перевёрнутым судном.

Рафт тем временем начал погружаться в пенную яму, и синий водник,  которым я не раз пугал девчонок у ночного костра, схватил  меня за ноги и потащил на дно. Пожертвовав ему американское весло, я двумя руками схватился за стропу и, брыкаясь, попытался освободить ноги, чтобы вцепиться ими в рюкзаки. Сильно напрягало то, что исчез воздушный просвет между водой и палубой рафта; а я не знал, - появится ли он когда-нибудь, и продержусь ли я до этого с задержанным дыханием.
  - Урок закончен! – сказала Катунь.

Сказала она вовсе не на русском. Но я понял её: по затухающим рывкам стропы в моих руках, по проникшему под рафт солнечному свету. И решил – пора на всплытие.

Нехотя я отцепился от стропы, схватился за борт и поднырнул под него. Струя меня тут же оторвала от скользкого рафта и понесла в сторону.
На перевёрнутом судне сидели Джип и Майк. Заметив меня, они стали радостно кричать моё имя и протягивать вёсло Майка. В него я и вцепился, а затем с помощью Джипа выкарабкался на рафт и попал в объятия американцев. 

Оказывается, когда они вылезли на днище перевёрнутого судна, то сразу же сосчитали торчащие из воды головы и не досчитались моей. Всё время, пока я прохлаждался под рафтом, Джип и Майк искренне скорбели о моей загубленной жизни. А теперь от всей души радовались моему появлению.    
  - Да ладно, ну чего вы, черти. Оно же не тонет! А мы - чем хуже? –  растроганно бормотал я.

Каякеры тем временем уже перетаскали наших пловцов на берег, и теперь сопровождали рафт, как утята утку. Завидев флагманский плот Майк начал энергично подгребать к нему. Каякеры каяками подталкивали наше судно к берегу, а Шиндецов с катамарана передал нам мешок со спасательной верёвкой («морковку») и отвёз другой её конец на берег. За него нас и выудили. Так общими усилиями мы были спасены. 

Через два дня перед Тельдыкпнями закончилась Катунская часть нашей экспедиции. Далее – на Чулышман – мы отправлялись с небольшой съёмочной группой и американскими речными гидами, а Вилкокс и остальные американцы возвращались на родину.

Мы торопливо загрузили груз в вертолёт и, - пока улетающие прощались с Вилкоксом, - я последний раз покурил с Леной. Она должна была сопровождать американцев до Москвы. 
  - Так и не угостил романтическим ужином, - посетовал я. 
  - Должен будешь, - ответила Лена.
  - Сиди – не сиди, а идти надо. Помашу тебе из иллюминатора.
  - Всю жизнь мечтала! See you later, alligator! 

С тех пор мы не виделись.

Прохождение реки Чулышман принесло Колчевникову медали чемпионов СССР. Мы с Лёхой Бородиным тоже тут хаживали четырьмя годами ранее по большой, как нам тогда показалось, воде. Тот наш в целом успешный поход, если не считать переворотов штурмовых катамаранов в водопаде «Чёртов мост» и первой ступени «Каши», омрачила трагедия, случившаяся у нас на глазах с киевской группой.

Они успешно прошли порог «Каша» на плоту, а узнав, что мы собрались идти его на катамаране, решили разрешить прохождение и своей четвёрке. В результате легли и их и наш катамаран. Только мы все остались живы. А у их парня в пенной яме выдавило подушки из самодельного спасжилета, и он не выплыл. Нашли его за порогом через два месяца – в октябре, когда река совсем обмелела.
  - Ну и как тебе водичка? – поинтересовался Миша, после сплава от посёлка Язулу до входа в «Шавлинское Ущелье».
  - В 84–том  была побольше, - заявил я и жестоко ошибся.

В связи с перестановками в российской части команды, вместо убывших Владимирова и Шиндецова, меня перевели на катамаран к пополнившему наши ряды Славе Попову. Обычно Слава был напарником Шорца. Кстати - на двойке они проходили Чулышман в 1985 году. Но Шорец уже привязался к работящему напарнику Лёхе и не захотел с ним расставаться.

В походе 85-того года Слава и Шорец не перегребли струю на заходе в печально известный порог «Ворота», и вода поставила их катамаран на дыбы в заломе между скалами, увешанными табличками с именами водников, погибших в этом месте. Шорец выскочил на скалу и сунул руку Славе.
  - Я сам, не маленький, - сказал Слава и, пижонски хлопнув ладошкой ладонь Шорца, ушёл под залом. 

Когда он - живее всех живых, - всплыл за заломом, Шорец выдал научное объяснение непотопляемости некоторых туристов, литературный вариант которого я, собственно, и цитировал  Джипу и Майку на перевёрнутом рафте.

В общем мы прекрасно представляли себе, что - в отличие от добродушной Катуни - Чулышман, как убийца – рецидивист, совершенно не ценит человеческие жизни, и при малейшей оплошности с нашей стороны он, не задумываясь, пойдёт на мокрое дело, будь перед ним – хоть первый номер в рейтинге каякеров мира, хоть первопроходец «Прыжка Тигра» на Янцзы.        

И тем не менее я дал такую оплошность, не правильно оценив уровень воды. А - в терминах Уголовного Кодекса - это квалифицируется, как «преступная халатность повлекшая за собой» все последующие события.

Были двадцатые числа июня. Стояла устойчивая солнечная погода. Для Катуни она провоцировала таяние снегов на ледниках, питающих её истоки. А вытекающей из озера в горной тундре Чулышман ещё не принял свои крупные притоки Шавлу и Чульчу с Шапшальского хребта.

Этим я объяснил бирюзовый цвет воды, отсутствие затопленных кустов на берегах и плывущих по реке деревьев. И пришёл к умозаключению, что расход воды в «Шавлинском Ущелье» ниже, чем был в разгар дождливого лета 1984 года.    

Моё заявление привело к тому, что Миша поленился вечером сходить на разведку «Мини-Каши» - первого порога каскада. Во всех предыдущих походах он предварительно осматривал вход в «Ущелье», тратя на это уйму сил и времени, и каждый раз убеждался, что «Мини-Каша» - бурный, но технически несложный порог, который вполне можно было бы пройти с наплыва – по струе. Что он решил сделать в этот раз.

На следующее утро эскадра приготовилась к штурму «Шавлинского Ущелья». Согласно плану в первом броске – за «Мини-Кашу» - участвовали два каякера, плот и катамаран Лёхи и Шорца. Они должны были с наплыва выбрать плацдарм для причаливания, высадиться там и по рации пригласить вторую штурмовую группу, состоявшую из двух каякеров и двух распашных рафтов, управляемых Донни и Дэном.     

В третий эшелон вошли юный каякер Джоди, наша двойка, гребной рафт, на котором сидели Джип, Глена, Майк, подружка Майка, Саркисов и московская переводчица.

Картину дополнял экипаж четвёрки, состоящий из молодёжи моей группы во главе с Андреем Сигарёвым, которые,  будто бы случайно именно в это время приехали проходить Чулышман. И свалившаяся, как снег нам на головы, съёмочная группа телевизионщиков из «Клуба путешественников» на плоту известного московского плотогона Чернышова со своей знаменитой собакой по кличке Аргут. 

Появление последних очень не понравилось нашим телевизионщикам, особенно оставшемуся за старшего режиссеру Дану Домини. Они с Сьюзен мрачно сидели на рафте Дэна, всем своим видом показывая, что не желают вступать в контакт со своими московскими коллегами. Обрадовало их только полученное Джипом сообщение, что первая штурмовая группа причалила в «Ущелье» и пришло время отчаливать. Знали бы Дан и Сьюзен, что их там ждёт

Не представляю, кто и что именно передал тогда Джипу по рации. Лёха рассказал мне, что первой же волной их так садануло, что Шорец вылетел за борт. Спасло то, что они, руководствуясь мудростью древних туристов заходили на порог, прижимаясь перед левым поворотом к короткому берегу. Поэтому Лёхе одному удалось загнать катамаран в прибрежное улово.

Другая мудрость гласит: «Переворачиваться лучше рядом с берегом». Они мудро проскреблись по камням вдоль берега и, только увидя на другом берегу плот, решились прострелить струю.   
Я всё пыжился подогнать под себя лямки упоров под коленную посадку, когда обратил внимание, что собравшиеся у гребного рафта притихли вокруг Джипа, слушающего рацию.
  - Что, эскадрон - по коням? – спросил я.  
  - Да тихо ты! – зашипел на меня Игорь. – Дэн перевернулся и ушёл в «Ущелье».

Алтаец Аким, рассказал мне на следующий день, что он увидел, когда пас скот на крутом косогоре. По его словам, река просто запинала две «резиновые» и две «пластмассовые» лодки. Все перевернулись, кроме одной – «резиновой» (рафт Донни). «Пластмассовые» лодки привели Акима в состояние сильного «охреннения» тем, что «опять перевернулись – людями вверх». В общем – «полный капец, однако»!

   У одного из перевернувшихся каякеров – Эрала, струя сорвала «юбку» - неопреновую одежонку, которую натягивают на кокпит, чтобы вода не наливалась в каяк. Поэтому Сьюзен спасал более удачливый каякер Том. Она схватилась за петлю на хвосте его каяка как раз перед здоровенной пенной ямой. Том, понимая, что может опять перевернуться с такой «гирькой», попросил Сьюзен отцепиться, клятвенно обещая снова поймать её за ямой. Но та - наотрез отказалась. К счастью Том устоял. 

Дана Домини доставил на берег, кто-то из каякеров первой штурмовой группы. Когда-то они вместе сплавлялись по Янцзы. Жаль, что не удалось узнать их сравнительных впечатлений от нашей отмороженной шестёрки.  Но после «крещения в чулышманской купели» Дан выглядел просветлённым. Его радовали - и деревья, и травка, и лошадки, и алтайцы, и московские телевизионщики. Он радовался всему кроме реки!

А Дэн верхом на перевёрнутом рафте проскакал галопом мимо «морковки», которую не добросили до него с плота. Колчевников сунул Шорцу рацию и приказал:
  - Догнать!

Шорец сунул рацию за пазуху, и они таким же галопом поскакали по волнам.  Но теперь уже Лёха выпал за борт. Не успел он толком вылезти на своё место, как за борт  выпал Шорец и потерял весло. Катамаран застрял на обливном камне.  Друзья поняли – это последнее предупреждение.

С камня Лёха перескочил на мель у берега и за чалку выдернул туда катамаран с Шорцем. Дальнейшую погоню они продолжили по берегу. Их репортаж по рации напряженно слушали наши переводчики, Джип и остальные собравшиеся у гребного рафта.

Первое, что поразило Лёху, что бросившиеся в погоню за рафтом каякеры знают премудрости наших древних туристов. Не кичась опытом прохождения самых сложнейших порогов
Америки, Африки, Азии; они скреблись по камням  вдоль бережка, изредка простреливая реку там, где было поменьше пенных ям и жёстких валов. Лёха даже проникся патриотичной  гордостью, что наш убивчик отнюдь не последняя шестёрка в мире.

Нам просто повезло, что в эту преисподнюю попал Дэн Грант, а ни кто другой. Этот -  младший из детей капитана Гранта, как мы за глаза звали его и Майка, отличался на воде весёлой удалью молодца, которого ещё ни разу жареный петух не клевал в задницу.  Другой бы на его месте - помер от страха раньше, чем утонул.

Так он промчался километра три, пока его рафт чуть опять не перевернулся в огромном пенном котле. Пока судно бултыхалось в турбулентном вихре, Дэн рассмотрел, что его ждёт, когда застрявший рафт понесёт дальше. Там поток устремлялся вверх, переваливая  через огромную скалу, прозванную «Слоном». 
   Дэн решил, что на сегодня с него хватит и прыгнул с рафта к ближайшему берегу, на который и выплыл в отчаянном рывке. По случаю это оказался правый берег. На нём находились все мы. В конце концов - пробираясь назад - он  встретил каякеров, а затем и гнавшихся за ним Лёху и Шорца. А рафт ещё немного побултыхался и нырнул в пенный котёл. Затем всплыл на стремнине, перемахнул через «Слона» и был таков вместе с паспортами, деньгами и запасами телеплёнки американцев.

Когда Шорец передал в эфир, что видит Дэна и каякеров на берегу, Джип задумчиво посмотрел на своё притихшее войско. От его решения зависела наша участь. Не повезло только Дэну. Может надо просмотреть пороги, поставить страховку и продолжить  штурм. Или признать, что мы не готовы к такой реке и зря сюда припёрлись.

Например, Чернышов после разведки решил, что для его плота «Мини-Каша» вполне проходима. Поставил «страховку» из телеоператора с телекамерой и успешно сплавился к нашему плацдарму в «Ущелье» вместе с собакой, «киданувшей в штаны» со страху. Так что Джип должен был принять отнюдь не простое решение.
  - Пока не будет найден рафт Дэна, мы остаёмся здесь. Нам надо организовать поиски. Нужно вызвать вертолёт. Что делать потом, будем решать вместе с Мишей, - сказал он.
  - Вот такие и становятся президентами США – подумал я.

Затем Джип через Саркисова долго совещался с Колчевниковым по рации. В результате за Славой прискакал алтаец Аким с лошадью, и он поскакал в Язулу, - вызывать вертолёт.

Слава был известен своей пробивной силой. В частности и в нашу экспедицию он прибыл на вертолёте.  Выдавая себя за известного борца за мир, Слава убедил вертолётчиков, что доставка его персоны необходима для разрядки международной напряженности. Рейс обошёлся в кругленькую сумму. Но теперь его способности оказались гораздо ценнее.

На следующее утро на поиски рафта в Шавлинское Ущелье ушли каякеры. Кроме Тома и Эрала, как бы продолжавших спасработы доверенного им судна, в рисковое предприятие отправилась и каякеры из первого эшелона. 

 … Я не могу вспомнить имен этой пары каякеров. Они всегда держались особняком. Но именно они – с прикрученными к шлемам телекамерами первыми уходили во все пороги, снимали и страховали нас. Тем не менее, мне казалось, что их отделяет стена отчуждения от нашей постепенно сдружившейся Dream Team.
  - А тебе не кажется, что они голубые? – спросил  Костя, когда я поинтересовался его мнением об этой паре.
  - Не может такого быть! Они же каякеры! Хотя - варум бы  нихт! –  озадаченно ответил я...

Потом прилетел вертолёт, ловко забрал с крутого склона Дэна с телеоператором и улетел в погоню за рафтом. Каякеры тем временем доложили по рации, что «Шавлинское Ущелье» в такую воду непроходимо для рафтов. Они сами почти всё время скребутся вдоль берегов и постоянно просматривают реку с берега. В итоге каскад был пройден ими с обносом порогов «Кульминация» и «Пустячок».  

Потом с вертолёта доложили, что обнаружили рафт, застрявший на камнях вблизи кордона Чодро. Затем вертолёт вернулся с каякерами и «останками рафта».

Всё свободное время мы с Шорцем отирались в лагере Сигарёва. Колчевников, как член МКК, попросил его не сплавляться по Чулышману, и Андрей поставил «сарай-палатку» своей команды рядом с верхней тропой в сотне метров от бивака нашей экспедиции. В его маленькой группе был хакас Шура Доможаков. Вместе они вели нелёгкие переговоры с Акимом об обвозе груза на лошадях за Ущелье.

Все предыдущие дни алтайцы, считая хакаса Шуру своим среди чужих, «по-родственному» просили его «плеснуть маленько». А он уверял их, что в связи с перестройкой и компанией по борьбе с алкоголизмом у туристов не может быть спирта. Но вот теперь уже он предлагал им спирт, а они ломались. Мол – «перестройка – сено косить надо, однако». 

В отличие от нашей поиздержавшейся экспедиции спирт и водка в группе Сигарёва были. Согласно заведенной традиции распивались они после вечерней молитвы небольшими дозами, которые назывались «наркомовские девять граммов сердцу». Причём Андрей твёрдо отверг предложение Шорца сделать «шорский коктейль», назвав это «переведением добра».

К наркомовским запасливый завхоз Лариса нарезала сало. В нашу экспедицию его вообще не брали, так как Джип посчитал этот продукт крайне вредным для организма. Однако пришедшие с нами Сьюзен и Джоди видели сало впервые, и с удовольствием закусили предложенными бутербродами.

Джоди к удивлению группы Сигарёва только вежливо пригубил кружку, и мне пришлось объяснять, что каякеры не пьют водку даже под сало. Тогда никогда прежде не видевший каякеров, но тоже не любивший водку, Алексей Хоменко достал из своего рюкзака сюрприз, поразивший абсолютно всех. Это были несколько бутылок пива и солёная горбуша. Как надо любить друзей, чтобы приносить им подарки в такую даль!

Джоди с наслаждением выпил кружку барнаульского пива и рассказал нам, что живёт он в Санта-Барбаре (бесконечный сериал про которую уже шел тогда на советском телевидении). Любит участвовать в соревнованиях по водному родео.

Каякеры находят на реке пенную яму с подходящим турбулентным вихрем, и по очереди бултыхаются в ней, соревнуясь в заранее придуманных трюках. Джоди вспомнил, как на прошлогоднем родео достал из-под «юбки» банку пива и распивал его. При этом он одной рукой держал банку, а  другой - вертел весло над головой.  

Но первое место занял каякер, который перевернулся, достал из каяка купленного в магазине лосося, сунул его себе в зубы и сделал «эскимосский переворот». Получилось, будто он поймал зубами рыбу, пока висел под водой вниз головой.

Именно Джоди дал мне опробовать свой каяк в устье Аргута. А сам в другом каяке водил меня между стволами затопленных деревьев. Я постоянно переворачивался, вываливался из кокпита, выливал воду из каяка и опять гнался за Джоди. А он оглядывался и весело подбадривал меня:
  - Very good, Володья! You are best!

Мне даже стало казаться, что он и вправду не встречал такого способного ученика. А теперь я слушал его и думал:
  - Как же поздно мы открыли «мир каякеров». В каком же возрасте они садятся в каяки, чтобы к двадцати годам делать эскимосский переворот в турбулентном вихре, да ещё с рыбой в зубах?! В этой жизни такого уже не отчебучишь.

На следующее утро группа Сигарёва ушла в свой беспримерный конно-водный поход по Чулышману. Они обнесли пороги «Каша», «Ворота», «Туданский». Но и того, что им довелось пройти хватило по самое – не могу.

Такого Чулышмана до них, похоже, не видел ни один водник. За его поворотами часто оказывались  не упомянутые ни в каких описаниях пороги с океанскими  волнами, в брызгах которых сияли радуги. И экипаж катамарана проносился под ними с молитвами вместо бесполезных команд.

А наша экспедиция и москвичи эвакуировалась на вертолёте в устье реки Чульча. Колчевников организовал экскурсию к знаменитому водопаду. Затем каякеры прошли последние  два-
три километра Чульчинских порогов. Шорцу с Лёхой на катамаране пришлось составить компанию американцам, чтобы разделить славу первопроходцев. Хотя славы им уже совсем не хотелось. Давала о себе знать очередная мудрость древних туристов: «К концу третьей недели любой поход осточертеет».

Так что последний переход до Телецкого озера и посадка на теплоход прошли как-то эмоционально вяло. К тому же начались дожди, да и продукты катастрофически иссякли. Благо отчаливший теплоход в последний момент догнал катамаран Сигарёва. Команду и судно прямо из озера вытащили на палубу. Благодарный экипаж угощал всех желающих остатками водки и сухарями. Американцы с аппетитом уплетали сухари и радовались, что кондовой русской группе удалось по воде догнать и вертолёт, и теплоход.

   Как-то так – без торжественных речей – в горах Алтая русские и американские народные дипломаты победоносно закончили «холодную войну». На следующий год пала Берлинская стена, и на несколько лет наступил мир во всём мире. Потом кадровые дипломаты опомнились, - отогнали от политики дилетантов вроде Джипа Элисона и Михаила Колчевникова, - а затем постепенно вернули международные отношения к привычному для себя виду.

По телеэкранам США с успехом прошёл фильм Джона Вилкокса «Rafting into Siberia». Его увидело 55 миллионов американцев, и он был удостоен национальной премии «Эмми», как лучший приключенческий фильм.

Мы всё-таки сплавились одной командой по Чулышману. В 1989 году Дэн и Том прибыли с коммерческой группой, чтобы пройти пороги, не пройденные нашей телеэкспедицией. Компанию им составили гиды турфирмы «Алтур»: Костя, Лёха, Михон, Сигарёв, Шорец и я. А наш директор М.Ю. Колчевников в это время сплавлялся с Джипом по Гранд-Каньону реки Колорадо. Чулышман позволил нам пройти всё, хотя и опять пытался утащить рафт с паспортами, деньгами и гидом Эрикой под тот же залом в пороге «Ворота», который пронырнул когда-то Слава Попов. Но Эрику вовремя выдернули «морковкой», а рафт – полиспастом. Однако это другая история.

Вернуться к оглавлению

Форма входа

Поиск

Друзья сайта


  • На правах рекламы


  • Календарь

    «  Август 2017  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     123456
    78910111213
    14151617181920
    21222324252627
    28293031

    Статистика


    Яндекс.Метрика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Сегодня были

    Архив записей

    Корзина

    Ваша корзина пуста