ЧУЯ-РАЛЛИ - клуб профессионалов и любителей рафтинга

География сайта

Наш опрос

Как вы относитесь к строительству каскада ГЭС на Чуе
Всего ответов: 189

Мини-чат

Глава 5. Люди в одной лодке (продолжение)

Удачное прохождение первого серьёзного препятствия сняло некоторую внутреннюю напряжённость, не только с нас, но и с американцев. Первопроходцы Янцзы, видимо, опасались, что мы тоже окажемся спортсменами – олимпийцами.

Особенно доволен был Джип. Вечером после осмотра экспонатов знаменитого музея туристов в устье Аргута, он сообщил нам, что Вилкокс, которого Джип уговорил снимать фильм на Алтае, и другие участники съёмочной группы сегодня воочию убедились, что в России существует высоко развитая цивилизация white water’s voyagers – рыцарей белой воды.

Мы тоже стали различать – who is кто, а кто есть who. С начала нам казалось, что практически все американцы не курят и не пьют, а спать ложатся сразу после ужина, причём свои палатки ставят как можно дальше от других палаток.

В отличие от нас. Мы-то теснились в одну кучу, а если была возможность не ставить палатку, то спали все вместе - под одним тентом.
 
Однако, приглядевшись, мы обнаружили, что не курят и фактически не пьют молодые речные гиды. Это выяснилось благодаря тому, что -  вопреки запрету Колчевникова – сам Михаил Юрьевич и все барнаульцы всё-таки взяли с собой - кто бутылку водки, а кто - и пресловутое «ракетное топливо».

Когда американцы расходились после ужина, мы вешали над костром ведёрко нефильтрованной катунской водички. Шорец готовил «шорский коктейль», то есть разбавлял в ковше спирт или водку так, чтобы всем хватило, и мы все дружно закуривали в ожидании чая.

Но уже на второй день выяснилось, что в темноте среди нас – курящих и пьющих русских, сидят американцы и - как ни в чём не бывало – курят и пьют «шорский коктейль», а, иногда, ещё и приносят к костру своё  виски. Причём изначально это были люди – далеко за тридцать.

Я предположил, что в Америке «Указ о борьбе с алкоголизмом» и талоны на спиртное ввели лет за пятнадцать до нашего – «Горбачёвского», когда нынешние тридцатипятилетние уже успели приобщиться к «Зелёному Змию». А нынешняя американская молодёжь выросла в трезвой атмосфере культа здорового образа жизни. И лет через пятнадцать мы тоже увидим не пьющую и не курящую российскую молодёжь!

Но мудрый Колчевников напомнил, что «Сухой Закон» в США отменил Рузвельт  ещё в тридцатые годы.  И, если появление непьющей и некурящей молодёжи как-то связано с ограничениями на продажу спиртного, то навряд ли мы доживём до появления подобного феномена в России.

Тогда Владимиров выдвинул версию в духе Марксизма - Ленинизма. Мол речные гиды ведут здоровый образ жизни по причине того, что круглосуточно находятся на работе. А если они закурят или запьют, то злой буржуин Вилкокс уволит их без выходного пособия прямо здесь – среди Алтайских гор.    

Эти диспуты велись у костра в присутствии американцев. И мудрый Колчевников показал пальцем на нескольких - курящих и пьющих - членов съёмочной группы, так же находящихся под гнётом Вилкокса.  

Среди сидевших с нами американцев были очень интересные люди. Особенно мне запомнился Джим Фаулер. Он оказался ведущим популярной в Америке телепрограммы о путешествиях по всему миру. Лена поинтересовалась, не нападали ли на него какие-нибудь животные.

И Джим рассказал, как  во время съёмки анаконды в Амазонке, змея обвила его кольцами и начала заглатывать руку. Благо рука у  Джима довольно длинная и ума хватило – не дёргаться. Тварь, проглотив его до локтя, решила вздремнуть и ослабила хватку. Тогда Джим осторожно вынул из неё свою руку и дал стрекача через джунгли.

Мы стали спрашивать, а не нападают ли крокодилы на тех, кто сплавляется по тропическим рекам. Тут из темноты отозвался каякер Том. Он сказал, что на сплавщиков чаще нападают бегемоты. Самцы ревнуют своих жен к рафтам, а каякеров путают с крокодилами.

А вот крокодилы, якобы, считают каякеров брёвнами. Но, когда на Замбези за ним увязался крокодил, Том не стал доказывать, что он такое же бревно, как и все. Бросил гаду свой шлем. И пока тот перекусывал, унёсся за горизонт.

Оказалось, что, если у костра завязывался взаимно интересный  разговор, тогда тут появлялись и непьющие каякеры, и влюблённые парочки из самых дальних палаток.

Естественно, многое зависело от переводчиков. Игорь не только переводил, но ещё и пел бардовские и американские песни. Гитару приносила Глена. Она исполняла тягучие баллады, и американцы тихо подпевали ей с просветлёнными лицами. Мы, хоть ни черта не понимали, но тоже наполнялись светлой грустью.    

С неожиданной стороны открылась американская переводчица Сьюзен. Если не было посиделок, она сама приходила к нашему тенту – покурить, поболтать за жизнь под виски или водочку и с презрением отзывалась о здоровом образе жизни американцев. Эдакая странствующая студентка – хиппи.     

Московская переводчица даже туманно намекнула, что наше общество может вызывать интерес только у агента ЦРУ. Мне тут же вспомнился подозрительный вопрос, заданный Сьюзен:   
  - Почему у русских вырезаны аппендиксы?

Она спросила это жарким солнечным днём, когда все наши щеголяли в плавках, а американцы в шортах. Мы с Лехой недоумённо почесали свои шрамы и с пристрастием осмотрели пуза наших заокеанских гостей. Оказалось, что ни кто из американцев не подвергался данной операции.

  - Да вот как-то так получилось,- ответил я и побежал консультироваться к Колчевникову – почему у нас вырезаны аппендиксы, а у американцев – нет?  
  - Ну ты что, газет не читаешь? – ухмыльнулся в усы Миша. – У них же платная медицина, вот и терпят, пока не лопнет, а мы - нет.

После такого объяснения я заодно понял, почему Дэн Грант (брат Майка) всё свободное время чистит зубы. Примерно так же часто, как мы закуривали – чуть выдастся какая минутка между дел, он доставал откуда-то из спасжилета зубную щётку с пастой и начинал надраивать свои зубы, точно солдат пряжку. Я то – дурак – думал, что это Дэнчик хочет очаровать Ленку ослепительной улыбкой, а он, оказывается, на зубодёре экономил.
 
В следующий раз, когда Сьюзен пробралась к нам поболтать за жизнь, я переглянулся с нашей переводчицей, и спросил: 
  - Сьюзен, вот нас по десять лет учили в школах, а потом в институтах иностранным языкам, но мы не хрена не понимаем ни по-английски, ни по-немецки; ни по-плохому, ни по-хорошему. А интересно в какой - такой спецшколе тебя обучили так хорошо говорить по-русски?
  - Во время учёбы в Лондоне, я увлеклась Достоевским, и чтобы прочесть его романы на том языке, на котором он их написал, стала учить русский - ответила Сьюзен.
Мы – советские люди – считали себя самой читающей нацией в мире. А из газет знали, что американцы читают только комиксы. И нате вам – Достоевский!
  - Только для того, чтобы почитать нашего Фёдора, так сказать, Михайловича? – удивился я, который кое-как дочитал «Преступление и наказание» до сцены убиения старушки, и то, лишь потому что в школе заставляли.
  - Ничего удивительного. Я, например, выучила английский, чтобы почитывать на досуге Диккенса в подлиннике, - понимающе усмехнулась наша переводчица.
  - Я не дочитала ни одной книги Диккенса до конца. Это скучно. Лучше читать Шекспира! – простодушно посоветовала Сьюзен, - А вам  кто больше нравится – Алёша Карамазов, или князь Мышкин?

Мы рассеяно переглянулись, а я толкнул в темноте нашего дипломированного педагога Шорца. Тот, хоть и работал когда-то учителем физкультуры, но, как и все сельские учителя, должен был уметь подменить любого учителя. 
  - Вообще-то мне больше нравится Чехов, - начал Шорец тоном двоечника, не выучившего домашнее задание.
  - О, Чехов! Fantastic! «Я, чайка!» - взволновано затараторила Сьюзен. – А доктор Астров из «Дяди Вани»! Я думаю, это Чехов про себя написал.
  - И я думаю, что Чехов про себя написал всё, что у него про любовь, особенно в «Даме с собачкой»! – Колчевников, наконец, раскурил самокрутку и сказал своё веское слово. – Знаешь ли ты, Сьюзен, что твой любимый Достоевский провёл свой медовый месяц здесь на Алтае, в городе Барнауле?

Ни американка, ни мы – барнаульцы - не знали этого факта из жизни классика. И Миша, покуривая самокрутку, рассказал случившуюся в наших краях историю любви расконвоированного каторжника Достоевского и – такой же, как Сьюзен (только сибирской) – поклонницы его творчества.
  - Но, когда она добилась для мужа отмены пожизненной ссылки в Сибирь, он укатил с новой поклонницей в Европу – играть в рулетку. Так то, девоньки. Знаю я этих писателей. Сам пару книг написал! – закончил свой рассказ Колчевников.
  - Ну, ты – краевед, Миша! – сказала Лена, сверкая в темноте слезинками на щеках.
  - Да, я такой, -  сонно подтвердил Колчевников, натянул на себя спальник и тут же уснул сном праведника.

Другой удивительной особенностью американцев было их мнение о собственной национальности.  Мы помнили, что США -  страна потомков эмигрантов из Англии, Ирландии, Италии и других стран. Однако, кого бы ни спрашивали – какой он национальности, - все, даже Сьюзен, похожая на еврейку; отвечали, удивляясь непонятливости русских:
  - American!?

Нашей национальностью они не интересовались, но вряд ли кто-нибудь ответил бы, что он - советской национальности. Нам было ясно, вот мы – русские, а вот в деревне Иня живут алтайцы.
Алтайцев мы тоже делили  на две сильно отличающиеся национальности: мирные команчи и воинственные апачи (трезвые и пьяные). Меня восхищало, что сами алтайцы делят свой народ ещё на множество маленьких народов и помнят кто кому в каком веке дань платил. Так воинственные апачи считали себя потомками воинов Чингисхана и требовали с туристов дань водкой и арканами (капроновыми верёвками). 

Разговор о национальных особенностях случился после нашей экскурсии как раз в Иню. Краевед Колчевников с помощью Саркисова рассказывал американцам о знаменитом Чуйском тракте, о контрастах алтайской природы – в двенадцати километрах отсюда – в Яломане - яблоки зреют ароматные, а в Ине - даже картошка не растёт; однако Грегори снимал покосившиеся избы, небрежно подпёртые заборы, неопрятные отхожие места.
  - Зачем он снимает? Не надо им это показывать! – разволновался Владимиров. 
  - Та нехай себе клевещут! – чтоб не поняла Сьюзен, «по-украински» ответил Колчевников.
  - Вот кен ю сэй эбаут Иня?- спросил я вечером Джипа, желая узнать его впечатления.

Джип внимательно выслушал Саркисова, который минуты две переводил мой - английский на его – американский. Затем долго думал, как бы ответить так, чтобы ни кого не обидеть.
  - Я полагаю, - наконец заговорил он, а Игорь эхом переводил, - что люди сами решают, как им жить. Не будет же Горбачёв чинить всем заборы. И в Америке есть такие места, где живут люди, которым наплевать - как они живут.                           

Костя решил, что политически корректный Джип намекает на негров и вспомнил школьного военрука, который стыдил расшалившийся класс смешной фразой.
  - Вот вы здесь ржёте, как кони, а в это время в Америке Кукрыниксы негров вешают! – процитировал Костя.

Саркисову понадобилось уже четверть часа, что бы перевести Джипу слово Кукрыниксы и объяснить, почему старый вояка перепутал псевдоним советских карикатуристов, бичевавших пороки буржуазной Америки и расистскую организацию Ку-клукс-клан. Но до собравшихся вокруг американцев так и не дошло - над чем мы смеялись.
  - Он не понял, причём тут баня ВРЗ?! – перевёл Игорь длинную ответную речь Джипа.
  - Усть-Коська интересуется, почему в экспедиции нет ни одного негра? – наконец кратко сформулировал нашу озабоченность Колчевников.

Джип обвёл нас насмешливым взглядом. 
  - А вы уверены, что вам это надо? – спросил он тоном взрослого, беседующего с детьми, выпрашивающими спички.
  - Теперь нет, - согласился Миша, и все понимающе закивали.

Перед порогом «Шабаш» Миша решил поразить американцев настоящей походной баней. «Ненастоящая» баня – довольно прохладный шалаш при музее в устье Аргута - не произвела на них впечатления, хотя и многие помылись тёпленькой водичкой.

Лёха напомнил Колчевникову мудрость древних туристов: «Нельзя мыться перед серьёзным порогом, -  река  перемоет!» и привёл в пример Шорца, который помылся в бане на Аргуте, а потом их катамаран перевернулся в «Ильгуменском пороге». Колчевников возразил, мол наша Ленка тоже мылась, но плот устоял.
  - То Ленка, а то – Шорец! – мрачно заметил Лёха и пошёл готовить баню.

На песчаном пляже мы соорудили каменку из здоровенных булыжников, обложили её сухостоинами и подожгли их. Когда костёр прогорел, а булыжники начали зловеще потрескивать, очистили каменку от головёшек. Затем руководимая Колчевниковым российско-американская команда установила над каменкой заранее приготовленный столб с двумя шатровыми палатками (в одной стандартной палатке было бы тесно людям и каменке).  Одновременно растянули края палаток по намеченному периметру, и пока Шорец, державший столб внутри бани вопил как Джордано Бруно на костре, Лёха и Миша быстро забили в песок колья с растяжками, а Майк и Дэн (имевшие прошлогодний банный опыт) засыпали края палаток камнями, чтобы сохранить жар.

В это время на догоравших головёшках уже закипала вода в вёдрах. Возле одного из них столпились американцы и зачарованно смотрели, как Шорец с видом шамана проводит ритуал заваривания веников. Похоже наивные ждали, что из «заварки» он приготовит какой-то экзотический «шорский коктейль» и угостит их.

Шорец же, заварив веники, показал зрителям ожёг на своей ступне, который он получил от уголька, зарывшегося в песок на полу бани.
  - Шуз надевайте в сауна, черти! А то будет бобо, как у глупый старый Шорец! – сказал он с акцентом негра из советских кинофильмов.
  - Бобо, бобо! – озабоченно загалдели между собой американцы и пошли обуваться.

Колчевников решил, что пока жар в бане нестерпим, париться пойдут мужики. Мы сбросили с себя всю одежду у входа и шумной толпой завалились в баню. Шорец поплёскивал «заваркой» на каменку, Мишка придирчиво принюхивался и требовал добавить, а мы начали хлестать вениками по спинам американцев, совсем не ожидавших от нас такого обхождения.
  - Бобо! Бобо! – завизжали они.
  - Теперь быстро выводите их и - «паровозиком» в реку! – приказал Колчевников и откинул полог.

Мы, колонной выскочили наружу и, схватив за руки американцев, с разбегу заволокли их в Катунь! Над рекой разнёсся дружный вопль Первобытного Восторга единой команды.       
Вернувшись в баню я решил быстренько попариться, но не тут то было. Стоило Шорцу плеснуть на каменку, как полог распахнулся и в баню завалилась съёмочная группа со всей своей снимающей  и звукозаписывающей аппаратурой, с продюсерами, режиссерами, осветителями и ассистентами. А с ними пришли полюбоваться на нас женщины нашей дружной команды.   

Меня смутило, что на нас – голых – глазеют красивые девчонки, которые сами почему-то купальники не сняли. Прикрываясь веником я выскользнул наружу и попытался найти в растоптанном песке свои плавки. За этим занятием мня и застала Лена.
  - Ты чего здесь копаешься - как кот в песке? – спросила она.
  - Плавки ищу.
  - Зачем тебе плавки?
  - Тебя стесняюсь. А ты почему в баню в купальнике пришла?
  - Тебя стеснялась. Ладно - проехали, давай покурим лучше. Красотища то какая! – сказала она – то ли про меня, - то ли про Катунь, и протянула мне сигарету.
  - И мне «Camel», please! - попросил Колчевников, тоже во всей красе вывалившийся из бани.

За ним потянулась вереница голых мужиков. Распаренные и счастливые они стояли у кромки воды, любуясь рекой, горами и облаками в вечернем небе.   
  - Да, Лена, это, есть – не передать! Ну где бы ты в Москве могла такое увидеть? -  заявил Миша, попыхивая «Camelом».
   - В Сундунах, - ответила Лена, глядя на голых мужиков, заслонивших от неё реку, и ушла в баню.

Вернуться к оглавлению

Форма входа

Поиск

Друзья сайта


  • На правах рекламы


  • Календарь

    «  Июнь 2017  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
       1234
    567891011
    12131415161718
    19202122232425
    2627282930

    Статистика


    Яндекс.Метрика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Сегодня были

    Архив записей

    Корзина

    Ваша корзина пуста