ЧУЯ-РАЛЛИ - клуб профессионалов и любителей рафтинга

География сайта

Наш опрос

Как вы относитесь к строительству каскада ГЭС на Чуе
Всего ответов: 189

Мини-чат

Глава 5. Люди в одной лодке (начало)

В 1987 году в СССР прибыл Джип Элисон - речной гид из Калифорнии. Принявшим его сотрудникам «Совинтерспорта» - организации, занимавшейся приёмом иностранных спортсменов, - он предложил свой Project RAFT.  Слово raft – в английском языке означает – плот. А предложенная Элисоном аббревиатура - RAFT, переводилась как «русские и американцы для работы в одной команде».

Джипу пришло в голову, что совместные сплавы американцев и русских будут очень полезны для окончания холодной войны. Люди из СССР и США, сплавляясь в «одной лодке» по горной реке лучше узнают друг друга и не захотят воевать между собой. Такая вот народная дипломатия предлагалась.

Однако - глубже проработав этот вопрос – представители советской стороны обнаружили, что практически все реки Памира, Тянь – Шаня текут в погранзонах, а на Кавказе обстановка уже тогда была не стабильная. Естественно, нельзя было поколебать государственную безопасность, запустив в укрепрайоны агентов американского империализма, переодетых в туристов.
 
Единственным местом, где можно было победоносно закончить «холодную войну» оказалась алтайская река Катунь. Сделать это поручили преподавателю Краевой станции юных туристов и «крёстному отцу» барнаульских водников - Михаилу Юрьевичу Колчевникову. В июле 1987 года он со своей командой провёл первых американских речных гидов по Катуни.

А в конце осени того же года Миша неожиданно посетил  меня и, пока я гостеприимно жарил яичницу, предложил сняться в американском фильме.
  - У Спилберга? – я решил, что Миша шутит.
  - У Вилкокса! Ты видел в «Клубе  кинопутешественников»  - «Сплав по Янцзы»?  Его работа. Теперь будет снимать у нас на  Алтае. Нужны актёры на роли русских сплавщиков.
  - А постельные сцены будут? – продолжал юморить я.
  - Будут. Тебя куда поставить, - в  пороге  «Шабаш»,  или до Чулышмана потерпишь? Кстати, у кого-то яйца горят!

Миша не шутил. На следующий год приехала съёмочная группа телевизионной компании «Ай Би Си» - снимать фильм, как русские и американцы одной командой проходят пороги Катуни. Для  организации русских участников этого проекта была учреждена турфирма «Алтур» во главе с М. Ю. Колчевниковым.

Действительно, годом раньше эти же телевизионщики снимали в Китае фильм о первопрохождении горной части реки Янцзы, в том числе и величайшего порога «Прыжок Тигра». Волны там были - как
многоэтажные дома. Американским рафтерам пришлось связывать по четыре рафта в виде ромбов, чтобы сплавсредство могло заползать на такие огромные горы воды.

Передние рафты иногда опрокидывались назад. Сплавсредство - как бы - захлопывалось. Передние гребцы, падая сверху на задних, стукались с ними касками и  сплавлялись далее зажатые  между рафтами вверх ногами.

Но трагичнее была участь китайских участников проекта. Тогда в Китае не было туристов – водников. И руководящие китайские товарищи направили на первопрохождение крупнейшей азиатской  реки спортсменов, членов олимпийской команды по академической гребле на байдарках и каноэ со строгим наказом – ни в чём не уступать буржуазным каякерам и рафтерам.
 
Американцы с ужасом вспоминали, что чуть ли не каждый день в порогах Янцзы тонул кто-нибудь из китайских спортсменов. Остальные - молча хоронили его на берегу, молча расходились на ночь по палаткам, а утром, так же молча садились в свои байдарки и молча неслись наперегонки с американскими каякерами и рафтерами с такой прытью, что те просто не успевали их спасать.

Путь на телеэкраны Америки я и Шорeц начали с исполнения ролей грузчиков, отправленных Колчевниковым на КАМАЗе в Новосибирский аэропорт «Толмачёво» за грузом американской  экспедиции. Поэтому в лагере у посёлка Усть-Кокса мы появились на следующий день после исторической встречи на Катуни.

К нашему разочарованию из своих нас никто не встречал. Только несколько улыбчивых белозубых парней и девушек подошли к КАМАЗу. Они приветливо похлопывали  нас по плечам, лопоча о чём-то на своём языке.

  - Что они говорят? – спросил я Шорца, который хотя и не понимал по-английски, но годом раньше уже сплавлялся с американцами.
  - Наверно, хотят, чтоб мы КАМАЗ быстрее  разгрузили.  Хелло, хелло!  Дайте  хоть перекусить с  дороги, черти!  –  ответил он, выискивая глазами прошлогодних знакомых.
  - Май нэйм из Володья! – я, наконец, вспомнил  фразу, которую специально для этого дня разучивал всю зиму.  – А КАМАЗ разгружать - мей би, кам тугезэ? Ферштеен? 
  - Идём к столу, там трёхлитровая банка чёрной икры осталась. Поешь, а то пропадёт на жаре – заговорила вдруг по-русски самая симпатичная из улыбчивых девушек.

Это была москвичка Лена, прилетевшая с американцами из столицы. Она проводила меня к столу, под которым спал Лёха Бородин.
  - Что с ним? – спросил я у Лены.
  - Алкогольное отравление икрой! – ответила она и пододвинула ко мне трёхлитровую банку.
  - Так ведь Юрьевич запретил  брать  водку. Мол американцы не курят и не пьют, а ведут здоровый образ жизни.  И будет политически не правильно пить водку, так как у наших гостей может сложиться неверное представление о советском человеке! - изложил я перестроечную доктрину Колчевникова.
  - Надо же! То-то он, когда гости ушли спать,  достал  спирт, а не водку. Давайте, говорит, по колпачку за начало экспедиции. На закуску была только банка икры. Сами же все продукты к американским палаткам стаскали. А икру туда унести – рука ни у кого не поднялась. Вот и отравились с непривычки,  –  поведала Лена историю болезни, сразившей наших товарищей.
  - Неужто чёрной икрой? – засомневался я.
  - Ну не спиртом же!  –  Лена улыбнулась голливудской улыбкой и протянула мне кусок хлеба с толстым слоем икры.
  - Прекрасная  женщина! – подумал я и спросил. - Лена, как насчёт романтического ужина на берегу реки? Я угощу Вас чёрной икрой. 
  - Всю жизнь мечтала. Только похоже нам с тобой придётся готовить романтический ужин на всю эту ораву. Ты же натаскаешь мне воды в котлы, Володья!
  - Мигом, Лена!

Но мигом ничего не получилось. Когда я с ведром катунской водички подбежал к котлам, рядом возник бородатый американец с какой-то пшикалкой. 
  - Pump! – приветливо сказал он и помахал пшикалкой у меня перед носом.
  - Володья! – ответил я и помахал ведром перед носом Пампа.

Ведро явно мешало моему международному контакту и хотелось быстрее перелить из него воду в котёл.
   Но Памп вцепился свободной рукой в ведро и опять представился, но уже не так приветливо:
  - Pump!
  - Да не тупой я.  Ю нэйм из Памп.  Май нэйм из Володья. Что тут не понятного. Пить хочешь. Пей, конечно. Только вода не кипячёная, - я отдал американцу ведро.  – Лена,  переведи Пампу, что вода не кипячёная. 
  - Это Майк. Он говорит, что воду из реки надо качать через фильтр. Задолбал уже этим фильтром, - Лена приветливо улыбнулась Майку.  

Майк поставил ведро возле котла. Между ними примостил пшикалку. Сунул торчащие из неё шланги – один - в ведро, другой - в котёл и пшикнул несколько  раз, демонстрируя работу американской чудо – техники.  
  - Pump, Володья! – снова приветливо сказал он и удалился.

Пшикакла пшикала тоненькой струйкой, а через пятьдесят качков фильтр окончательно засорился. Я попытался его прочистить.
  - Не надо. Перелей быстро воду в котёл.  Что тут Лимпопо заразное?  Задолбали! – сказала Лена и улыбнулась голливудской улыбкой.    

Насос для фильтрации воды остался единственным досадным недоразумением подпортившим мои первые впечатления от американцев. Хотя было очевидно, что люди, побывавшие на кишащих  всякой холерой  реках Африки и Азии, навряд ли доверят свои желудки первой встречной алтайской реке.
  
А вот насос для накачивания воздухом рафтов, вызвал у нас - русских водников - восхищение.  Мы надували наши баллоны мешками  из прорезиненной ткани и своими лёгкими, что вызывало творческий интерес у телеоператора Грегори. Он тут же начинал снимать сей экзотический процесс.

А мы, поняв, что нас могут увидеть миллионы американских телезрителей, начинали махать им руками и скалиться прокуренными зубами. Грегори пришлось сходить за переводчиком Игорем (Саркисовым) и объяснить, что его цель – запечатлеть реальную жизнь такой,  какая она есть. Поэтому он будет стараться подкрасться к нам, когда мы работаем, едим, спим или гадим, где-нибудь за кустом.

  - Он просит, не показывать вида, что вы его заметили, не лыбиться и не делать ручкой, особенно, когда гадите – бесстрастно перевёл Игорь.
  - Скажи ему, чтобы не смел ко мне подкрадываться. Я за себя не  ручаюсь! – возмутилась Лена - единственная, кто не стремилась любой ценой попасть на телеэкраны Америки.

Костя Кречетов, Лена и я попали на флагманский плот Колчевникова. Вместе с нашим начальником - Мишей на задней греби стоял начальник Лены - Серёга Николаев из «Совинтерспорта». Наши начальники всё время обсуждали с американскими боссами планы работ в одной команде, и практически не принимали участия в работе по подготовке судна.

Мы крепили на плоту гору мешков с продуктами и снаряжением. Поэтому, когда начальство, подбросив нам свои рюкзаки, спешило на саммит с Джипом, Лена громко пела им вслед: 
  - Трактор в поле дыр, дыр, дыр…
     А мы боремся за мир!

Кроме  плота русскую часть эскадры представляли два катамарана - двойки. На одном шли - Лёха Бородин и Шорец,  на другом – Мишин воспитанник Шиндецов с «Краевой станции юных туристов»  и байдарочник Владимиров из Горно-Алтайска.

Миша в душе волновался - не постигнет ли нас участь китайских байдарочников из предыдущего телевизионного шедевра Вилкокса. Катунь, конечно, - не Янцзы, а Аккемский прорыв – не «Прыжок  Тигра». Но до этого мы не сплавлялись в коренной паводок начала лета, когда начинают таять высокогорные снега. Будет ли управляем перегруженный плот? Не опрокинутся ли в огромных валах  маленькие катамараны?

Вслух он, естественно, ничего не говорил. Москвичи сплавлялись в первый раз и не подозревали, куда вляпались. Я понимал, что означают затопленные берега и плывущие по реке деревья, но верил  в чутьё воды и опыт нашего адмирала.
 
А вот Костя, с детства сплавлявшийся с Колчевниковым, по тому, как тот скручивает самокрутки догадывался, что подсказывают Мише его чутьё воды и опыт. Свои плохие предчувствия Костя держал при себе. Лишь, когда наш начальник сходил с берега на плот и приказывал отчаливать, задумчиво декламировал:
  - Старик Державин нас отметил 
     И, в гроб сходя, благословил!

Миша, кисло усмехнувшись, дрожащими руками открывал свою пластиковую бутылочку с окурками и скручивал самокрутку.
  -  И  мне  скрути!  –  просила Лена и протягивала Мише сигареты «Camel», которыми нас одарили американцы.

Москвичку Лену почему-то больше интересовали наши нравы, нежели нравы граждан США. Чего нельзя было сказать обо мне. Я был от них в полном восторге. Прежде всего бросалась в глаза их приветливость. Стоило встретиться взглядом с любым американцем, и он тут же всем видом показывал, как он рад видеть меня, и участливо интересовался: 
  - Володья! How are you?
  - Видишь, как он счастлив меня видеть? – говорил я Лехе Бородину.  
  - А вы с Шорцем, ну хоть бы раз поинтересовались - хав-а-ю я, или не хав-а-ю! Друзья называются.
  - Да пошёл ты! – обижался Лёха.

Колчевников доверил ему ответственейшую должность посылатора. Если местные жители, журналисты и прочие наши сограждане начинали досаждать американцам своей назойливостью, Лёха должен был посылать их куда подальше. Он работал слесарем на заводе и мог убедительно послать даже вооруженных пьяных алтайцев; но, чтобы быть в форме, практиковался при каждом удобном случае.

А вот про американцев у меня сложилось мнение, что их редко посылали куда подальше. Такие они были раскрепощённые. По-моему им – наивным - казалось, что, если ты относишься к людям доброжелательно, то и тебе ни кто не сделает ничего плохого. И незачем постоянно отгонять кого-то от себя куда подальше.

А, если какой-нибудь закоренелый злодей не понимает доброго отношения и всё-таки обидит американца, то ему придётся иметь дело с морской пехотой США. Так что – ничего личного! Просто быть доброжелательным гораздо продуктивнее.

Особенно раскрепощёнными выглядели каякеры! Большая вода в реке их только веселила, и они с индейскими кличами гарцевали на каждом буруне. Мы, имевшие дело только с  брезентовыми байдарками, не представляли, как же эти весёлые дурашки выживут в грядущих порогах.

А пока река несла нас по просторной долине организаторы съёмок тасовали экипажи судов, чтобы показать, как мы сработаемся с американцами. Но была одна проблема, кроме Игоря Саркисова почти никто не понимал слов, необходимых для работы в одной команде. И хотя в экспедиции были две штатные переводчицы (американская и московская), его сажали во все показательные прохождения порогов.

Игорь не был сплавщиком и, вообще боялся пенных ям и больших волн, а на показательных прохождениях надо было лезть в самое бучило. Поэтому он старался быстро обучить нас необходимому минимуму английского языка.
  - Может без меня обойдётесь, - говорил Игорь. – Запомните! «Forward» - это «вперёд», «stop» - это «стоп», а я пойду к Майку на распашной рафт.
  - Стой, куда побежал! А как будет «вправо», «влево», «чалимся»? Сиди с нами! Хоть поспикаем, а то переводишь только начальству! – возражали мы.

Так Саркисов, Владимиров, Шиндецов, я и речной гид из Калифорнии Глена оказались в одной лодке. Правда та лодка была гребным рафтом, и Глена уселась на корму командовать нами.
  - Покажут потом, что нашими мужиками командует американская баба! – заворчал Владимиров.
  - Смотря какая баба! – проявил свою политическую близорукость я. – Игорь, спроси у Глены, сколько речных маршрутов она прошла?
  - Она точно не помнит. Где-то около сорока за прошлый сезон, - перевёл ответ Саркисов.
  - Так это ж больше чем за всю жизнь у Колчевникова! – искренне восхитился я. – Конечно она лучше нас знает – когда «форвард», когда «стоп».

Впереди рафта лихо скакал на каяке муж Глены – Эрал, и она радостно кричала нам:  
  - Forward! Forward!

Эрал – то гортанно улюлюкал, - то крутил над головой весло, изображая вертолёт – helicopter. Затем устроил водное родео в пенной яме. И в то же самое бучило - к ужасу Саркисова – нас профессионально завела Глена. Но - вынырнув из брызг - Игорь вдруг тоже гортанно заулюлюкал только на чисто русском языке.
  
После стоянки в устье Аккема Колчевников приказал всем россиянам вернуться на свои места, и наш флагман подвёл эскадру к входу в Аккемский прорыв, где мы с трудом причалили к осыпи,  уходившей прямо в реку.

Миша грустно посмотрел на бушующие впереди волны и повелел нам обнести по рюкзаку куда-нибудь за третью ступень.

- Тебе Лена придётся остаться там сторожить рюкзаки от медведей. Вовик и Костик их – страсть как – боятся. Кроме тебя мне здесь не на кого положиться, - сказал он, раскуривая самокрутку. – Помни, если медведь заявиться, надо первой зарычать на него. Медведь летом сытый, не захочет с тобой связываться и убежит.

  - А если медведь зарычит первым? – спросила Лена.
  - Тогда убежишь ты, - Колчевников с сочувствием посмотрел на осыпь, по которой нам предстояло обносить рюкзаки, а Лене убегать от медведя, и пошёл совещаться с Джипом.

Обнос лишил меня моральных и физических сил. И даже пороги Аккемского прорыва не особенно впечатлили. Ну плещутся волны на пол реки у левого берега. Так в правой части русла – чисто. Вот только на входе весь поток устремляется под левый берег.

Стоя по колени в воде мы с Костей удерживали у берега плот и, задрав головы, следили, как пара каякеров один за другим исчезает в пороге, когда Колчевников сказал:
  - Первый лёг. Быстро отчаливаем!

Мелькнуло устье притока Барткем, до которого ещё можно было бы одуматься, и мы закачались на первых волнах, стараясь выйти на середину главного потока. Вокруг закипели пульсирующие воронки. Впереди показалась пропасть, в которую нас несла вода, а за ней отвесная  стена левого берега.

Плот рухнул в пропасть и во всю свою шестиметровую длину  выполз на стоячий вал за сливом.  Вот он – момент истины!
Хватит ли скорости, инерции, остойчивости судну, чтобы перевалить через падающий назад гребень? Чем мы можем ему помочь?

Бывалые плотогоны считали, что надо передней гребью загребать воду на вершине вала, а задней – ровнять плот, что мы, не сговариваясь, и делали, так как Мишкины команды тонули в грохоте разбивающегося в сливе потока. Судно выползло на гребень, и нам открылась не менее впечатляющая картина.

На фоне приближающейся левобережной скалы на глазах вырастали и опрокидывались навстречу потоку – ну просто океанские волны. Но главную опасность, прячущуюся за ними, как-то исхитрился заметить Колчевников.
  - Вправо, суки! Вправо, мать вашу! – заорал он не своим голосом.

Мы с Костей замахали передней гребью, как аэроплан пропеллером, но почему-то не могли догнать корму. Засомневавшись, что Мишка с новичком Николаевым, работают мощнее нас, я оглянулся и обнаружил, что они вообще не гребут. Хитрый Колчевников нащупал лопастью сильную струю правее плота, зацепился за неё и теперь только непрерывно командует.

В результате – вопреки заветам бывалых плотогонов – мы выехали на очередную волну полу развёрнутыми к левому берегу. Вот тут я, наконец, увидел то, что почувствовал наш адмирал. Слева - с высоты второго этажа - обрушивался тоннами брызг косой вал. Рухни они нам на борт, и ширины даже перегруженного плота могло бы  не хватить, и плот бы перевернулся.

Но, благодаря прозорливости Колчевникова, плот заходил на косой вал заранее развёрнутый носом. И – более того – подгоняемые Мишкиными криками – мы настолько размахались гребью, что ухитрились ускользнуть в сторону от косого гребня.  

Наконец появилась возможность спокойно осмотреться по сторонам. Пара передовых каякеров благополучно сопровождала нас, траверсируя струю кормой вперёд. На гребнях волн они вращали над головами весла, изображая геликоптеры, и гортанно улюлюкали. 
  - Миша, давай я тоже покручу гребью над головой, - сказал Костя.
  - Нет, пошли чалиться. Ленку забрать надо. Сейчас рафты пойдут.

Вдруг кто ляжет. Будем ловить вместе с этими геликоптерами. Командная работа, сам понимаешь, старик Усть–Коська.  Село Усть-Кокса американцы почему-то называли Усть-Коська. И Колчевников, в ответ на «старика Державина», стал звать Костю – Усть-Коськой.

Лена даже не заметила, как причалил наш плот. Она сидела на рюкзаках и злобно рычала на ближайшие кусты.
  - Лена, ты запугала всех медведей в округе! Иди на плот, родная! – сказал Миша.  

Лена кошкой заскочила на плот и забилась в свой угол за спиной Серёги Николаева. Там она долго пыталась раскурить трясущуюся в губах сигарету, пока Серёга не перевернул ей её фильтром в рот. Нам стало ясно – кто больше всех натерпелся в Аккемском прорыве. Миша с Костей, забросив на борт рюкзаки, даже осмотрели ближний куст, и заверили Лену, что медведя там нет.
  - Да задолбали вы со свом медведем! На меня мышь напала! – сказала Лена, жадно затягиваясь «Camelом».
  -  Тогда не рычать, а пищать надо было! – назидательно заметил Миша и злобно запищал, - Пи, пи, пи-и-и…

В ответ с реки донеслось гортанное улюлюканье. Это команды рафтов и катамаранов приветствовали нас, проносясь мимо.
Мы пристроились в конец колонны и, кто рыча, кто пища, кто улюлюкая, - но уже весело, - понеслись по волнам.

Вернуться к оглавлению

Форма входа

Поиск

Друзья сайта


  • На правах рекламы


  • Календарь

    «  Август 2017  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     123456
    78910111213
    14151617181920
    21222324252627
    28293031

    Статистика


    Яндекс.Метрика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Сегодня были

    Архив записей

    Корзина

    Ваша корзина пуста