ЧУЯ-РАЛЛИ - клуб профессионалов и любителей рафтинга

География сайта

Наш опрос

Как вы относитесь к строительству каскада ГЭС на Чуе
Всего ответов: 189

Мини-чат

Глава 1. Далёкая прародина (начало)

Одним из центров цивилизации южносибирских туристов  в шестидесятые годы ХХ века был город Томск. В прославленные ВУЗы этого города съезжались тогда учиться талантливые выпускники школ со всей России, Казахстана и Средней Азии.

Среди них оказались золотой медалист Миша и серебряная медалистка Света из Бийска – будущие супруги Колчевниковы. Уже не узнать, были бы они мастерами спорта по туризму, если бы Миша не поселился  в общежитие с сыном генерала из Забайкальского военного округа. Сын генерала пригласил новых друзей – Серёгу Потанина и Мишку Колчевникова – погостить у него дома на летних каникулах.
 
Прожив несколько дней в Чите студенты заскучали и решили сходить на Байкал – порыбачить на омуля. Померив линейкой на карте расстояние от Читы до реки Баргузин, они подумали, что такие молодые и здоровые хлопцы дойдут за неделю.

В те годы происки китайских ревизионистов вынуждали командный состав Забайкальского военного округа пребывать в состоянии постоянной боевой готовности. Поэтому папа – генерал долго не мог улучить момент между провокациями хунвейбинов, чтобы повидать сына.  

Генерал Крылов! Ему обязаны многие алтайские водники, что их жизнь сложилась так, а не иначе. Узнав от обеспокоенной  жены, что сын с друзьями, забрав 10 банок тушенки, 20 банок сгущёнки, 5 килограммов пшёнки, последнюю пачку индийского чаю и его любимый спиннинг, месяц назад ушли в турпоход на Байкал, он – силами вверенного ему военного округа –  развернул войсковую операцию по поиску пропавшей экспедиции.

Была задействована военная авиация. Целая эскадрилья самолётов – разведчиков и боевых вертолётов барражировала воздушное пространство Баргузинского государственного заповедника. С советско-китайской границы были командированы лучшие поисковые собаки и самые толковые пограничники. Все имели опыт поимки китайских диверсантов. Гвардейская пехотная дивизия, построившись в одну шеренгу, прочесывала тайгу между Читой и Байкалом. На правом фланге маршировал духовой оркестр Читинского гарнизона, а на левом - краснознамённый ансамбль песни и пляски округа. Их боевой задачей было денно и нощно оглашать окрестности громкой полковой музыкой, чтобы студенты могли услышать шум, если шеренга проскочит мимо.  Так - с маршами и песнями шеренга проследовала через Баргузинский государственный заповедник, гоня перед собой стада оленей, медведей и беглых зеков.

Миша не любил вспоминать эту историю. Охотнее он рассказывал о похожем случае с московскими студентами, встреченными им через несколько лет в Нижнем ущелье Башкауса. Они так же решили  провести каникулы в путешествиях по Сибири, приехали на Телецкое озеро, через неделю – заскучали, померили линейкой на карте расстояние до Усть-Улагана и пошли пешком вверх по Башкаусу. 

Группа  Колчевникова  встретила их во время наведения, наверное, уже тысячной переправы через реку перед очередной отвесной  скалой, уходящей из бурных вод в далёкое небо. По измождённым ликам студентов невозможно было определить -  кто мужчины, а кто женщины. Одежду они давно изодрали, палатку утопили, спички промочили, топор потеряли; питались насекомыми, корешками и ботвой сомнительных растений.

Миша сразу проникся сочувствием и, после долгих споров с завхозом подарил им несколько банок консервов «завтрак туриста», сухари и двух пойманных утром хариусов. А самому наименее измождённому студенту - по ошибке принятому за мужика - Колчевников отдал даже несколько драгоценных окурков из своей личной коллекции и посоветовал подниматься по ближайшему притоку на плато и по тропам скотоводов выходить в долину Чулышмана.

Потом прошедшие через «страшные жернова Башкауса» водники испуганно прислушивались к диким воплям за валунами, где студенты дрались за «завтрак туриста», и только Миша хитро подмигивал Серёге Потанину, а тот понимающе ухмылялся.

Конечно теперь Колчевников и Потанин могли посматривать на происходящее с высоты своего байкальского опыта, но они так далеко видели, потому что стояли на плечах титанов.

Титанами этими были ветераны томского  водного  туризма: Валерий Колпаков, Пит Кузмин, Леша Левашников, Сергей Чесноков, Анатолий Пастер. Главным титаном был Бармалей. Именно его увидел я осенью 1971 года  в  красном уголке  универовской общаги – на агитационном вечере туристов – водников. Из его исторической речи следовало, что самых-самых первых сплавщиков вдохновила книга В.Чивилихина «Серебряные рельсы».
 
Это документальная история о трёх  топографах, проводивших разведку возможного варианта трассы Южно-Сибирской железной дороги. Исследуя долину Саянской реки Казыр, они сплавлялись на  маленьком деревянном плоту поздней осенью 1942 года и погибли, когда плот занесло под ледяную перемычку.

Мечтой первых туристов-водников  было  пройти по Казыру, считавшемуся пределом для деревянных плотов. После рассказа Бармалея и какого-то на половину засвеченного восьми-миллиметрового  фильма я тоже захотел на Казыр и записался в секцию туристов-водников.

Надо отдать должное, в Томске тогда развелось множество титанов, и не только водного туризма.  В крупнейшем Политехе Мира сеял разумное, доброе, вечное гуру пешеходного и горного туризма  Стариковский. А на чердаке общежития мехмата универа обитала популяция спелеологов.

Всех их – то отчисляли за пропуски занятий, то восстанавливали. Но они снова уезжали в разгар сессии штурмовать Торгашинскую пещеру и их опять отчисляли. Своих подружек они подразделяли на - неказистых раскладушек и пригодных к пещерной жизни скво – настоящих женщин в переводе с языка индейцев. Любовь скво они завоёвывали тем, что забирались по плохо отштукатуренным стенам на потолок. Самые лучшие ухитрялись – цепляясь ногтями рук и ног -  добраться по потолку до шнура лампы. Особенно круто считалось проделать этот трюк в ресторане «Север» и покачаться на люстре во время танцев под «Шизга-ру». Одним из титанов тех спелеологов был Валерий Якубовский - будущий первопроходец высочайшего ледопада мира – километровой Аккемской стены горы Белухи.

Среди первозванных участников команды Колчевникова был свой - отчисленный из универа за пропуски – человек-паук - Юрий Орлов. После отчисления он покинул родные пещеры и стал столбистом. Нынешнее поколение, не ведающее даже кто такой Юрий Гагарин, подавно не в курсе заслуг перед человечеством Юры Орлова. Но те, кто знал его в то время, подтвердят, что только из-за таких, как он человечество и назвали «человечеством».

Спокойный, умный «очкарик», - как и всё наше поколение – попал под влияние Гагарина. Он считал, что настоящий мужчина (тем более Юрий) обязан посвятить себя полётам в космос. Окончив на  пятёрки десятилетку в маленьком сибирском городке, Юра подался поступать в Томский университет, изучать аэродинамику, баллистику и прочие космические науки.
 
Но к этому времени Гагарин погиб, академик Королёв умер, американцы высадились на Луне и посадили спускаемый аппарат на поверхность Марса. А два советских аппарата, спускавшиеся на Венеру, были раздавлены неимоверным атмосферным давлением. Оказалось, что под густым слоем облаков этой, так называемой «Утренней Звезды» скрываются вовсе не дождевые леса, подобные  амазонским джунглям, а перегретый и пережатый Ад – поучительный итог парникового эффекта.

В Политбюро ЦК КПСС были сильно разочарованы этим открытием и тихо - без торжественных речей – свернули Программу полёта советского человека на другие планеты. Освоением космоса стали заниматься в основном с военно-промышленными целями. А военным очкастые – хоть и шибко умные – космонавты были не нужны. Таких, обычно, отправляли в стройбат. В стройбат Юра не хотел и с закадычным пещерным другом подался на Красноярские Столбы.

Настоящие столбисты того времени представляли собой популяцию бесшабашных типов, основным снаряжением которых были кушак – пятиметровый репшнур –  и таджикские остроносые галоши. Явиться покорять «Столбы» в экипировке спелеолога (в грудной обвязке с карабинами, каске с фонарём и с верёвкой) означало обречь себя на всенародное насмешливое порицание. Пока такие скалолазы вешали перила, мимо по отвесной стене обязательно сновали какие-нибудь симпатичные столбисточки в одних резиновых галошах, не считая одежды.

Секрет удалого мастерства красноярских столбистов был в передаваемом из поколения в поколение знании зацепок и способов до них дотянуться. Иногда, чтобы зацепиться, надо было перепрыгивать со скалы на скалу. Кушак использовали, чтобы помочь товарищу вылезти на стену с отрицательным наклоном. Настоящие мастера исхитрялись затаскивать самовар на самые неприступные столбы - «Перья» и любовались родными просторами, попивая горячий чай с карамельками.

Юра Орлов и его приятель не обладали сакральным знанием тайных троп для зацепок с галошами. Кое-что им нарисовал на клочке бумаги знакомый красноярский спелеолог (столбист
по совместительству). Но в какой-то злосчастный вечер Юра по ошибки свернул из этой карты самокрутку и выкурил её у костра. Вот когда им пригодилась томская школа «человеко-пауков».

Мне запомнился такой случай. С утра Юра и пещерный  друг (имя которого я не помню) собрались забраться на какой-то столб с верхушкой, расширяющейся наподобие шляпки гриба. Как назло у подножия им попалась экскурсия очень даже симпатичных  раскладушек. Девушки, поняв, что двое интеллигентных юношей в остроносых галошах собираются залезть на стометровый гриб, пожелали увидеть это диво.

Ни Юра, ни его пещерный друг не помнили рекомендаций сакрального клочка бумаги. И я не помню, чтобы Юра - даже в хорошем подпитии – бегал по потолку на четвереньках. Видимо, это была обычная рефлекторная реакция пещерных людей постнеолита на появление группы молодых самок.

Желая показать себя, как особь, достойную продолжить род столбистов, Юрий ловко понёсся по стене. Друг не отставал и даже пару раз обогнал его. А в узкой расщелине он вообще отказался  «уступить лыжню». Юре пришлось использовать его спину и плечи для зацепок. Обогнав друга, он лягнул пяткой его в голову, вызвав взрыв восхищения прекрасных раскладушек.

Но,  где-то на высоте 50-60 метров стена «ножки гриба» постепенно начала переходить в «шляпку».  Наклон её – из фактически отвесного - становился отрицательным. Очевидные зацепки куда-то попрятались. Спуститься вниз уже было невозможно.

Однако талые воды Сартанского оледенения 35 тысяч лет назад позаботились о Юре. Обтекая оттаявшую верхушку гриба они промыли на стене два выступа. Верхний – нависал 5-10 сантиметровым  карнизом. Метром ниже выступала такая же узкая дорожка для крэзи. Юра распёрся пальцами и галошами между выступами и, передвигая - то руку, то ногу, - двинулся в одну сторону; а друг, видимо обидевшись, подался в другую.

На этом месте рассказа Юра обычно закуривал сигарету. Нетерпеливые слушательницы предполагали:
   - Больше вы никогда не увиделись!
   Не романтичные слушатели не соглашались:  
   - Ерунда, они встретились на другой стороне столба!

На самом деле Юра добрался в распоре до места, где талые воды Сартанского ледника почему-то поленились пилить выступы, - карниз и «дорожка» прерывались, примерно, на метр, а затем продолжалась дальше. Тогда Юра и пожалел, что не пошёл служить в стройбат.

Какое-то время он думал не повернуть ли назад за другом, но заметив краем глаза, что внизу собралась уже довольно много зрителей, решил не разочаровывать их ожидания. Правда и чем порадовать собравшихся со всей округи, Юра не знал. Так и стоял в распоре, покачивая на ветру усталой задницей, пока не начали обильно потеть ладони.

Некоторое время Юра пробовал вытирать их об штаны попеременно – то левую, то правую. В результате штаны промокли, и снизу могло показаться, что он описался от испуга. Но и долго держаться потными пальцами за карниз тоже было не легко – соскальзывали.

   - Отрыв пограничного слоя – констатировал  Юра,  вспомнив занятную книжонку о частных решениях уравнений гидродинамики для сопла Лаваля, которую он намедни дочитал у костра и пустил на самокрутки. Пещерный друг, отчисленный ещё на первом курсе, почитав доставшийся ему листок, решил, что это отрывок из повести о советских пограничниках.

   - Не хорошо получилось – книга же библиотечная! – запоздало раскаялся Юра.

Ему пришло в голову, что есть что-то общее между колебаниями потока газа, сжимаемого соплом ракетного двигателя, и им, распёршимся между двумя выступами. Юра задумчиво начал раскачивать  свой зад – единственную часть тела, которую  в сложившихся обстоятельствах он мог использовать в качестве маятника.

   - Хватит толпу собирать – решил Юра, набрав довольно  размашистую амплитуду, и со словами – Поехали! - перепрыгнул на продолжение  дорожки для крэзи.

Потом  ему попалась «трещина в шляпке гриба»,  по которой не составило труда залезть на вершину. В такой же трещине на противоположной стороне столба застрял здоровенный валун. Под ним  жалобно сквернословил обиженный приятель.

   -  И это мой лучший друг! Полный моветон, твою мать! Пойди с таким в читальный зал или в «пельменную» – интеллигенты точно по пасти накостыляют – ворчал Юрий, выуживая кушаком товарища.

Что характерно, Юра читал не только научную литературу. Я был свидетелем, как он доходчиво объяснил одному работяге - на фига он – вроде бы нормальный мужик – читает стихи поэтов – декадентов?

   - Что тебе объяснять, ты же вообще стихов не читаешь!

Работяга после этого осилил сборник С. Есенина и имел большой успех – как в женском общежитии «Шарикоподшипникового завода», так и в очереди у киосков, торговавших разливным пивом.

Кроме умной головы Юра имел ещё и умелые руки, которые использовал на калымах – работах на сельских стройках с целью заработка. Именно ему в группе Колчевникова доверяли вырубать «ласточкины хвосты» под «горьковские» подгребицы.

Своё мастерство Юра творчески воплотил во время пешей заброски в верховья реки Катунь. Надо отметить, что в то далёкое время, туристы – водники топор считали личным снаряжением, а зубную пасту – общественным. Кроме всего прочего они тащили к реке автомобильные камеры, которые привязывали потом снизу к рамам плотов. Камеры были довольно тяжелыми и плохо укладывались в рюкзаках. Потому пешая часть с более чем пятидесяти килограммовым грузом была для водников сущей дорогой к геморрою.

Продвигаясь к подножию горы  Белуха  группа  Колчевникова преодолела очередной перевал и под вечер достигла первого места с водой уже ниже границы леса. После ужина водники  совершенно без сил валялись у костра, покуривали, глядя на звёзды, и вяло спорили – кто должен пойти к ручью за водой для очередного чаепития.

Каково же было их недоумение, когда из тёмной чащи вдруг вышел Юра Орлов с большущим бревном на спине. Не обращая ни на кого внимания, он скинул с плеч бревно, схватил топор и начал вдохновенно ваять, озаряемый всполохами костра. По мнению Колчевникова в этот момент он напоминал скульптора Огюста Родена, творящего скульптуру «Мыслителя» для «Врат Ада».

Когда под ловкими ударами топора в бревне начал явно угадываться гениальный замысел автора ехидную иронию зрителей сменило восхищение и групповой творческий энтузиазм. Все предлагали свою помощь, кто советом,  а кто-то даже просился в натурщики.

Так была близка зрителям тема, выраженная творцом в скульптуре.

За час Юра вырубил из бревна двухметровое фаллическое изваяние и, снабдил его остроумной надписью «Туристам – пешеходникам от  туристов - водников». Сопровождаемый группой поддержки он унёс скульптуру назад – на перевал. Там монумент торжественно установили, подперев камнями к перевальной пирамиде.

Член партии Боцман произнёс  прочувственную  речь, особо подчеркнув, что это подарок туристов-водников не только пешеходникам, но и предстоящему съезду КПСС. Речь прерывалась бурными  и продолжительными  аплодисментами. Потом участники митинга до утра сидели на перевале, молча любуясь звёздами над изваянием. Когда небо над горами начало светлеть, их просветлённые мозги осознали, какую космогоническую глубину вложил не состоявшийся космонавт Юра в своё творение.

Ещё была весёлая переправа через бурный поток, натянутая Юрой Орловым. Дело в том, что лагерь команды Колчевникова оказался на одном берегу Катуни, а «плотбище» - место, подходящее для строительства плота, - на другом.

Катунь, только что родившаяся на леднике Белухи, была не очень широка. Наведение переправы Колчевников доверил конечно Юре. Тот напялив на себя пару спасжилетов и, обвязавшись грудной обвязкой, прицепил на спину через карабин основную верёвку. Затем проинструктировав Потанина, державшего другой конец верёвки, что делать, если не удастся пересечь поток, Юра перебрёл-переплыл реку и закрепил верёвку на другом берегу.

Готовую переправу вызвался испытать Серёга Потанин. На свою беду, он решил усовершенствовать творение Мастера. И всё из-за того, что на нём были финские лыжные штаны, подаренные родителями на День Рождения. Серёжа очень любил их за то, что они грели его по ночам в спальнике, прозванном «Смерть туриста», которые выпускала тогда советская лёгкая промышленность.
 
Потанин не хотел мочить штаны на ночь глядя и, слегка подумав, накачал камеру, продел через неё репшнур, сделал петлю, которую через карабин прицепил к верёвке на переправе.
 
Сопровождаемый восхищёнными хмыканьями, Серёжа улёгся животом на камеру и в мгновение ока оказался на середине реки в совершено сухих штанах. Но на середине реки сила потока, тянувшая
камеру вниз по течению, прогнула верёвку в тупой угол, в котором и застрял карабин с репшнуром. Камера ушла под воду, а с нею Серёжа в финских штанах.

Вскоре камера выпрыгнула из-под Потанина, но он исхитрился перехватиться руками за основную верёвку – благо занимался спортивной гимнастикой. Теперь Сергею пригодились полученные в секции навыки. Используя силу потока он делал под водой махи ногами, а, вынырнув, перехватывал руками веревку и продвигался к берегу.

Поражало поведение собравшихся на берегу товарищей Серёжи. Не смотря на явную опасность ситуации, в которой он оказался, эти – с позволения сказать – друзья, вместо каких-либо попыток оказать ему помощь, просто катались по берегу от смеха. Их рассмешила Катунь. Река сдернула с Серёжи его любимые  штаны, а заодно и чёрные сатиновые трусы. Когда перворазрядник  Потанин выполнял мах прогнувшись, над водой появлялись его не загорелые ягодицы, затем ноги. На правой ноге флагом развевались по воде штаны, застрявшие на кеде.

В  том походе Колчевников пережил свой первый переворот. Такой ошеломляющий эпизод наверняка впечатывается в «карму» каждого водника. Неожиданно Вселенная переворачивается вверх  ногами!

Случилось это в результате начавшегося с сотворения сплава спора между загребными передней и задней греби «грести право или лево». Передним загребным был Потанин, задним – Колчевников. В результате плот лагом (бортом) пошёл на  вал и перевернулся. Произошло это в Аккемском прорыве. Вся команда вылезла на днище с привязанными камерами и поплыла к Северному Ледовитому Океану.

Потанин, хотя и был в своих тёплых финских штанах решительно не желал дрейфовать к Северному полюсу.  В то время, когда остальной личный состав пытался прикурить промокший окурок из  личной коллекции Колчевникова, Серёжа совершал героические попытки доплыть с чальным концом  до проносящихся мимо берегов.

Будучи большим ценителем всевозможных проявлений женских добродетелей Колчевников и в характерах любимых рек умел увидеть черты богом избранной половины человечества. Так Катунь он считал подобной здоровенной деревенской бабе в расцвете лет – темпераментной, но доброй. Она может по матерински наказать за наглое панибратство и безалаберность, но убивать не будет. 

Главное не попасть в мощные объятия Катуни в паводок, когда бушует та древняя любовь, что заставила её бежать от родного отца Бабыргана к Телецкому красавчику Бию.

Действительно, долгие десятилетия – пока туристы-водники считали Катунь одной из самых уважаемых сплавных рек известного им мира – никто из них в ней не утонул.  Потом - по мере освоения более сложных рек – кое-кто из новых экстремалов начал принимать доброе отношение Катуни за слабость. В ответ река перестала щадить жаждущих испытать её силу.
 
К счастью для Потанина в тот день он ещё не был первопроходцем Мажойского каскада, а после упомянутой выше переправы шибко уважал Катунь за могучую удаль и тонкое чувство юмора. Поэтому река затолкала плот в улово где-то возле устья Чуи и позволила Серёже доплыть с чальным концом до берега. Когда Потанин победной поступью выходил из студёных вод, таща за собой  плот, Катунь не удержалась и опять сдёрнула с него пресловутые штаны. Только тогда команда Колчевникова оторвалась от промокшего окурка и начала потешаться над своим спасителем.

По непостижимому закону круговорота жизни первый порог, в котором перевернулся Колчевников, через много лет оказался для него последним. Именно в Аккемском прорыве перевернулся рафт  под командой Миши, да команда та была из неопытных клиентов, а у Катуни как раз случился дождевой паводок. И ведь чувствовал он, что опасно лезть в её объятия, но не решился предложить  коммерческой группе подождать день-два на заваленном валунами берегу пока спадёт вода.  

Но в то далёкое время юный Потанин вытаскивал такого же юного Колчевникова с хохочущими товарищами. Серёжа замёрз и не разделял общего веселья. Он мечтал о том, как бы быстрее выпить у костра глоточек технического  спирта. Мечта отражалась на его лице суровой целеустремлённостью: Сергей напоминал одновременно - и выходящего из воды дядьку Черномора, - и влачащего свою нелёгкую баржу бурлака.
 
А Миша, хотя тоже продрог в промокшей одежде, попал на своё судьбоносное коловращение с жизнерадостным смехом. В этом жизнерадостном состоянии он и пребывал на большей части выпавшего ему кольцевого маршрута к последнему порогу.
     
Мои родители похоронены на Черницком кладбище. Каждый раз, бывая там, я посещаю могилы своего учителя – Миши Колчевникова и ученика – Андрея Сигарёва. Став одним из лучших барнаульских самодеятельных туристов – Андрей погиб, на той же реке, на которой родился – как сплавщик.

Среди  скорбных надгробий их памятники легко заметить по жизнерадостным физиономиям, взирающим на наш тусклый мир с портретов. И это не какой-то художественный ход могильных дизайнеров. Родственники просто не нашли фотографий, на которых бы – что Миша, что Андрей - не радовались бы своей жизни. Действительно, почему не радоваться, когда живёшь своей жизнью, а не чужой?!

У каждого своё колесо судьбы. Так и жизненные пути Потанина, Орлова, Колчевникова постепенно разошлись, когда Миша уехал работать в Барнаул по распределению. В то «счастливое время» студенты должны были отработать свой неоплатный долг перед Родиной за бесплатное образование. Колёса судьбы вынесли Мишу и Свету не в какой-нибудь Почтовошарашинск 1, а в Барнаул – город на Оби - реки, рождающейся от любовного слияния Бии и Катуни.

Как это происходит? Вроде бы совсем недавно (лет двадцать назад) мы были вместе –  на одном плоту. Казалось, так будет всегда. Но однажды оглянешься, и замечаешь, а ведь ты – один, как каякер!

Неразлучные друзья – Михаил Колчевников и Сергей Потанин. Разве что дружба Карла Маркса и Фридриха Энгельса оставила в истории подобный пример настоящего мужского товарищества. Когда в Томске водники говорили – «порог прошел Потанин», -  подразумевали – «Колчевников»;  говорили «Колчевников» – подразумевали – «Потанин».

Однажды они даже совершили совместный скачок во времени. Согласно теории относительности А.Эйнштейна такое возможно только при условии, что их личные системы отсчёта пребывали в инерционной связи, которая  между ними была более сильной, чем с окружающим Миром.

Тёмным морозным утром - в самом конце декабря (ни число, ни год Миша не запомнил) -  Колчевников шел по Университетской Роще. Он спешил на сдачу зачёта и был переполнен знаниями, а также - светлыми юношескими предвкушениями на предстоящий Новый Год. На подходе ко Второму корпусу навстречу ему попался сияющий счастьем Потанин.
 

Сергей сдал, так называемые, тысячи по иностранному языку. В школе он учил другой иностранный язык. Впрочем это не имело особого значения. Советские школьники, - как и их учителя, - не верили, что иностранный язык кому-то пригодится. Иностранцев в Томск, - как и в большинство российских городов - не пускали, съездить в капиталистическую страну было не реально, а - в социалистических - и русским тогда обходились.

Поэтому легко представить радость Серёги, который помнил со школы только Незабвенную Нетленку:
  - Mein Bruder ist ein Traktorist
    In unseren Kolchos,
но исхитрился перевести статью из американского научного журнала о квантовых переходах частиц материи.

Переполнявшая Потанина радость выплеснулась на Мишу, а тот, будучи настоящим другом, выразил готовность  разделить её, наплевав на сдачу собственного зачёта.

Событие решили отметить культурно - в «Пельменной» у вокзала Томск 1. Там был бар, в котором с самого утра продавали коктейль «Кровавая Мэри». Под пельмени – очень изысканно и интеллигентно.

Там-то – после очередной «Кровавой Мэри» -  с друзьями случился «квантовый переход - во времени и в пространстве».  Последнее, что в тот день в «Пельменной» видел  Миша,  была  белокурая  барменша с ярко накрашенными губами и ласковыми глазами. Она восхищённо слушала Серёжу, вдохновенно читавшего ей – якобы свои - стихи про «брата - тракториста», опубликованные в ГДР на немецком языке. Миша устал ждать, когда зациклившийся на двух строках Серёга  продекламирует всё стихотворение, и закрыл глаза.

Когда он их открыл, то оказался на собственной кровати в родном общежитии. В комнате горел  свет. На соседней кровати лежал Потанин. Миша встал, посмотрел в окно и задумался:
  - А был ли Новый Год?!
Часы на руке показывали – около пяти. Судя по темноте за окном на севере южной Сибири могло быть – и зимнее утро, - и зимний  вечер, - и даже летняя ночь. Но самой нереальной особенностью того Мира, в котором очутился Миша после пробуждения, было отсутствие людей. Если не считать законно прописанного студента Потанина, в их комнате обитало ещё человек пять - шесть. И все они куда-то подевались.

Миша выглянул в коридор. Вопреки обычной  ночной  картине, там никто не слонялся. Горели лампы и было как-то потусторонне тихо.
  - Люди! – не своим сиплым голосом позвал Миша.
Никто не отозвался. Но из глубин коридора донёсся шум воды, стекающей в канализацию.
  - Слава КПСС! Мы не одни на этом свете!
Миша вернулся в комнату и выключил свет.
  - Ой! Включи, пожалуйста – неожиданно заговорило тело Серёги.
Миша включил свет, но поинтересовался:
  - На фига, Mein Bruder?
  - Страшно – ответил Bruder Серёга.
  - Не бойся! Канализация работает, значит  войны не было!
  - Какая война? Ты, что не понял, что с нами случилось?! – с жаром зашептал Сергей. - Говорю тебе – как радиофизик радиофизику, - это квантовый скачок! Только что мы были «там и тогда» и вдруг всплыли «здесь и сейчас». Пространство и время продемонстрировали свою полнейшую относительность. Они появляются лишь там, где плещутся световые волны.  Без света – страшно.  Не выключай,  пожалуйста!

Миша с удивлением посмотрел на просветлённый лик Серёги и бочком двинулся к своей кровати, решив, что с таким радиофизиком в одной комнате без света он и сам бы не остался.
  - Bruder, скажи мне – как радиофизик радиофизику – а был ли Новый Год?  –  всё-таки решился спросить Миша, укрывшись подушкой.
  - Я думаю что был и хорошо, если – один!
  - Мудро! – подумал Миша и уснул.

Как позднее выяснилось, то была ночь со второго на третье января следующего года.

Вернуться к оглавлению

Форма входа

Поиск

Друзья сайта


  • На правах рекламы


  • Календарь

    «  Июнь 2017  »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
       1234
    567891011
    12131415161718
    19202122232425
    2627282930

    Статистика


    Яндекс.Метрика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Сегодня были

    Архив записей

    Корзина

    Ваша корзина пуста